Кэмпбелла бросило назад на перегородку с такой силой, что он едва не потерял сознание. Все дальнейшее происходило с ним, словно в кошмарном сне: мир рушился вокруг него, а потом удар о землю, запах гари и чьи-то крики.

Он осознал, что находится в воде, попытался сфокусировать зрение и увидел, что его тащит по рисовому полю Таннер, взор которого страшен, лицо окровавлено. Капрал выволок его наверх на плотину, потом повернулся назад и по колено в воде поспешил к «Дакоте», которая полыхала теперь очень сильно. Когда до самолета оставалось полпути, страшный взрыв разнес его в клочья.

Остатки «Дакоты» усеяли собой все вокруг. Таннер повернулся и устало побрел назад. Он поднял майора выше на плотину и разыскал жестяную коробочку с сигаретами. Когда он закуривал, его руки дрожали.

— Мы живы? — удалось прохрипеть Кэмпбеллу.

— Похоже на то, лаэрд.

— Боже милостивый! — Пальцы Кэмпбелла шарили по груди.

— Библия… — прошептал он.

— Не тревожьтесь, лаэрд, она в целости и сохранности.

Таннер вытащил ее из кармана, но в это время для Кэмпбелла стихли все звуки и пропали все краски, оставив после себя лишь тихий мрак.

В Чунцине Маунтбеттен и Стилуэлл сверяли с картой сводки о наступлении японцев, в руки которых перешла уже большая часть аэродромов союзников в Восточном Китае.

— А мне показалось, что мы уже начали выигрывать эту войну, — заметил Стилуэлл.

— Мне тоже так показалось, — кисло улыбнулся Маунтбеттен.

Дверь открылась, и в комнату вошел адъютант с телеграфным бланком в руках.

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, но эта телеграмма из Дели помечена грифом «Срочно».

Маунтбеттен прочел телеграмму и выругался про себя.

— Хорошо, можете идти.

Адъютант вышел, а Стилуэлл спросил: