— А ты так не считаешь?

— Честно говоря, я думаю, что они больше, чем русские, вполне в состоянии, я уверен, вышвырнуть Чан Кайши с материкового Китая, а после войны одержать верх.

— Интересная мысль! — отозвался Стилуэлл. — Но, если ты озабочен тем, как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей,

«Дакота» подползла прямо к ним и замерла. Двое из наземной команды подкатили к самолету трап и начали ждать, когда откроется дверь.

— Так ты не считаешь, что я слишком многого хочу от старины Мао?

— Черт возьми, конечно же, нет! — рассмеялся Стилуэлл. — Сказать по правде, Луис, если он согласится, то я не представляю, чем он сможет расплатиться за помощь, которую вы собираетесь ему предоставить.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок! Старая истина на случай, если он согласится.

Дверь «Дакоты» открылась, и в проеме показался молодой китайский офицер. Мгновение спустя появился Мао Цзэдун в кителе простого покроя и в кепке с красной звездой. Бросив взгляд в сторону встречающих, он чуть помедлил, а потом стал спускаться по лестнице.

Председателю Коммунистической партии Китая Мао Цзэдуну в тот год исполнилось 51, он был на гребне политической карьеры и считался признанным мастером партизанской войны и талантливым полководцем. Кроме того, он был непримиримым врагом Чан Кайши, и сторонники того и другого политика вели между собой открытую войну — вместо того чтобы объединиться против японцев.

В кабинете начальника наземной команды Председатель Мао сел за стол хозяина, и за его спиной встал молодой офицер. Рядом с Маунтбеттеном и Стилуэллом находился майор британской армии, левый глаз которого закрывала черная повязка, а эмблема на фуражке свидетельствовала о принадлежности ее хозяина к горным стрелкам. Место у стены за ним занял капрал в форме того же полка, под мышкой у которого была папка.

На хорошем кантонском диалекте Стилуэлл проговорил: